Стихи

 

Акростихия Философские О любви Посвящения Социальные Юмор Тексты песен

 

 

Акростихия

Ангел белый на плече
Кормится с руки,
Радость всех моих ночей,
Ореол строки.
Сразу восемь душ - сирот
Тормошат мой мир,
Имена ждут свой черёд -
Хаотичность лир.
И качусь я точно в срок
Яблоками строк.
Наверх ↑

Сысоевой Л.А

Слов раскрою небом карты,
Ы я букву пропущу,
Снова с оттепелью марта
Оживая, загрущу.
Если ветер сдунет вести,
Ваш я образ воссоздам,
А в душе прольётся песней

Лучшей музыки бальзам.
Юркий луч раздвинет шторы,
Дым проявит сигарет,
Мне закажет путь в мажоры
И минорный нежный бред.
Лёгким тембром бархатисто
Адрес Ваш найду строкой,

Ангел мой спешит тернисто
Ландышевой к Вам рукой.
Есть идея долгой цели,
К декабрю приблизить март,
Снежным хлопьям и капели
Акростих готовит бард.
Ночью карты слов как крылья
Донесут меня до Вас,
Разменяю сон на быль я.
Обмороком своих глаз
Ваших глаз коснусь сгорая,
Нарисую в вечность рая
Ангельский я Ваш анфас.
Наверх ↑

Спивакову В. Т.

Смычок покорный виртуозно
По струнам как челнок скользит,
И пальцы в танце грандиозном
Вновь дарят музыки визит.
А он – задорный гений скрипки
Как обаяние веков
Одной игривою улыбкой
Всем дал понять, он Спиваков.

Волшебной музыки маэстро
Ласкает слух наш до сих пор,
Ах, вот уж он и бог оркестра-
Достопочтенный дирижер.
И словно божеская фреска
Мир удивляет от Москвы,
И то, что он посол Юнеско
Ребята, разве знали вы?

Творил он музыку в двадцатом…
Её принёс и в новый век,
Оптимистичным пиццикато
Доносится сверхчеловек.
Он умереть не даст от скуки,
Рассудок меркнет, свет погас,
Он вновь выщипывает звуки,
Вводя в духовный нас экстаз.
И улыбается нам скрипка
Чарующей его улыбкой.
Наверх ↑

Ахмадулиной Б.А.

Бледно, бледно белым,
Еле уловимым
Лепетом плаксивым
Льётся свет от Беллы
Ангельским разливом.

Алиби-пробелы,
Храмы междустрочия,
Актуальность Беллы-
Тихий промельк ночью.
Обморок предела….
Вспышкой вдохновений
Набирает Белла
Аксомит творений.

Амулет для Беллы-
Хлебный мякиш бога,
Медленные стрелы-
Ароматность слога.
Дар души, всецело
Удивлять планету,
Лаконично Белла
Ищет сигарету.
Накурила Белла
Ангелом по свету.
Наверх ↑

Евтушенко Е.А.

Его не знаю я как человека,
Вот как поэта знаю от и до,
Такой масштаб как вся библиотека,
Умом постичь не может здесь ни кто.
Шершавый пень - поэтишка плюгавый
Ему не раз ему  надкусывал перо,
Но он орёл в поэзии двуглавый
Крепчал лишь как Адамово ребро.
Он сам всегда твердит в стихах упрямо:-

Ей-ей друзья, я женщинам сестра,
Во мне приют найдёт любая дама,
Грешу любовью всем хребтом нутра.
Ему Есенин брат по этой части
Не зря Евгений так в любви горазд,
Изюмист стих и каждый на контрасте,
Юнеет пылкость, искромётность фраз.

Актёрски вырвав слово из гортани,
Легко прорвался в двадцать первый век,
Евгений в поэтической нирване
Карандаши ворует на ночлег.
С ним не случится ни чего плохого,
Анонс в Политехническом висит,
Не важно, что живёт он в Оклахоме,
Даёшь страна Евгения визит!!!
Рыдал над голубем я из Сантьяго,
Оплакивал я станцию «Зима»,
Вздыхали все, когда не стало флага,
И Сахаров ушёл, мы все сошли с ума.
Читаю я, задерживая вдох,
У Жениных стихов есть всё же бог.
Наверх ↑

Цветаевой М. И.

Царственно цвела она в стихах,
В каменные тщетно билась  двери,
Ей узлом стянули крыльев взмах
Так же как Серёге в Англетере.
Ад при жизни лишь за вечность строк,
Ей, как и Христу души  распятье,
Вот, Сергей берёзовый дал сок,
А она из слёз дарила платья.

Морем, будучи среди равнин…..
А над морем возвели плотину,
Рухнула плотина, море вин
Излилось и вознесло Марину.
Напивайся в мире каждый гость
Августовской музыкой ухода,

И Елабужский не сдюжит гвоздь
Выскачет из потолка - урода.
Ах, страна, где всё наоборот,
Не дают при жизни даже жизни,
Очарованный, талантливый народ,
Вечно привыкает к укоризне.
На свете зло живет и сыто и хитро,
А вот Марине бог лишь дал добро.
Наверх ↑

Кобзону И.Д.

Как из мгновений соткан снег и дождь,
Он сложен словно времени эпоха,
Безукоризненна его в России мощь
Здесь нет ни фальши, ни подвоха.
Он вечен словно Пьеха и Эдит,
Но глыбестее он Пиаф с Эдитой,

И даже Фрэнк Синатра с толку сбит
Объёмом мастерским как битой.
С ума сойти, не уж то так важна
Истерика истории исхода?
Финал один, иллюзия сложна,

Да будет он названьем парохода.
А если улицы Кобзоном назовут,
В чём нет ни у кого уже сомненья,
Исчезнет улиц старый атрибут
До нового великого мгновенья.
Оваций долго не смолкает туш,
Вот входит он как вывеска театра,
И слышен шепот изумлённых душ,
Что он Кобзон, наш русский Фрэнк Синатра.
Наверх ↑

Захарову В.М.

Здесь невозможно быть льстецом,
Аматер мой не даст мне шанса,
Хочу назвать тебя отцом
Ажурно-высеченного танца.
Рисуешь ярким ты огнём,
Орнамент точен и изыскан,
Возможно, ли измерить в том

Величину труда и риска?
Ловчить, по рабски шею гнуть?
Ах, это право не по-царски,
Держал ты гордо спину, грудь
И шёл как в танце залихватски.
Мажор в душе или минор,
Интуитивно вверясь чувствам
Рисуешь русский наш фольклор,

Меняя сон свой на искусство.
Изящество твоя манера,
Харизматичность твоя суть,
Аншлаг, антре и вновь премьера,
И сердцу снова не уснуть.
Лелея миг, пою стихами
О том, что дружен я с тобой,
В твоём уютном, тёплом храме
Июль, что подарил ты маме
Чудесным танцем над землёй.
Наверх ↑

Пугачёвой А.Б.

Пускай навеки песен залп
Украсит всю страну
Гори не тлей как русский флаг
Аллей моя звезда
Чаруй, даруй, ты смех и плач
Евангелие моё
В стране, где тысячи певцов
Азарт к тебе всегда

Ах, можно так сойти с ума
Летя к тебе на пьедестал
Любовью кто бы там ни стал
А ты есть музыка сама

Белеет стих, он сердца нимб
Он для тебя моё вино
Республик ты звенящий хор
И песнь моей земли
Среди концертных супер касс
Оставь одно окно
В котором бы мой редкий сплав
Нашёл билет в твой сон
Актриса и певица Алла
Наверх ↑

Юдашкину В. А.

Юбки, платья, смокинг, фрак,
Даже шляпы и рубашки,
Абсолютный нынче факт,
Шарф и тот с гербом Юдашкин.
Кремль весь обшит до крыш,
И от галстука до пряжки
Носит пафосный Париж

Всё, что изобрёл Юдашкин.
Артистично декольте
Лейтмотивом рвёт тельняшки,
Есть у нас прет-а-порте,
Ниша с именем Юдашкин.
Триумфатор-виртуоз,
И от стрингов до фуражки
Надевает он на звёзд

Актуальные юдашки.
Был и я обшит слегка,
Результат того: подтяжки
Аккуратно на века
Мне вручил Юдашкин.
Он и кеды, например
Выдал мне дурашке
Идеальный модельер
Чародей Юдашкин.
Наверх ↑

Гречишниковой Л. Н.

Гениальный мастер режиссуры,
Ранимая, но властная на вид,
Едва ль не все звездатые фигуры
Чудили перед, Любою кульбит.
И не спроста все лучшие концерты
Шарманили на главном ОРТ,
Находки, словно выжимки из цедры
Изящно расплылись в прет-а-порте.
Как всё объять смогла одной душою
Один лишь бог - поймёт авантюрист….
Великий архитектор звёздных шоу
Опять в тебе нуждается артист.
Йохо-хо!!! Твой слышу строгий голос,

Лояльно подчиняюсь я ему,
Юлит перед тобой на сцене «ТОДЕС»
Быть всё должно по сердцу и уму.
Орнамент света, сцены декораций,
Визир на каждого артиста и певца,
И в результате ты в тени оваций,

Но где-то выше Кремлёвского дворца.
Искусство требует большой отдачи,
Кого-то в жертву требует оно,
Орфей поёт, поёт, а это значит
Любовь к тому причастна  всё равно.
Аншлаг, успех всегда закономерны,
Есть в этом промысел конечно твой,
Вот и портрет твой Люба достоверный,
На стих нанизанный трёхмерный
Едва ли тоже не святой.
Наверх ↑

Басаргину В.Ф.

Бюджет словесности министру
Аккордом благородных рифм
Спешу зажечь как божью искру,
Азартно множа позитив.
Регалии отбросим право,
Главнее качества души,
И я готов здесь крикнуть браво…
На сколько дар мне разрешит.
УвЕдомлю душой артиста,

В том нет сомнений, вот вам крест…
Интеллигентного министра
Кремлю пожаловал Асбест.
Тактичен он, на этой ниве
Оптимистичных нынче: «пшик»….
Роскошно, что есть в перспективе
У нас порядочный мужик.

Фермата рвётся по регистрам,
Его бы ставил я в пример
Другим не очень то министрам
Обезображенных манер.
Респект Вам друг мой Виктор Фёдрыч!!!
О пусть хранит Вас божий крест,
Велик Урал наш общий родич
И рукоплещущий Асбест.
Что ж пусть сей стих в весёлый час
Улыбку вызовет у Вас.
Наверх ↑

Рождественскому Р.И.

Раз и не стало поэта, хоть был он не стар,
Он накричался за весь земной шар,
Жизнью всей бился словно фонтан,
Дробил журналы, газеты, экран.
Ездил на стройки, кричал за рубеж,
Словно в планете заделывал брешь.
Трудно заделать, когда вся земля
В дырах от деревень до Кремля.
Если он член даже КПСС,
Не предотвратить разложенья процесс.
Спелые родинки, спрыгнув с лица,
К красному флагу кусками свинца,
Оторопев словно пули в ночи
Медленно пали как воск от свечи.
Умер поэт, и флаг красный сник,

Резко прервался картавистый крик.
Оборотень-флаг триколорно висит,
Брешь разрастается как паразит.
Если в стране, где как пропасть нарыв,
Разве поэту найти перспектив?
Триумфом стал мафии русской прорыв.
Умный в гору идёт как дурак,

И как желе его каждый шаг,
Вот он кричит я поэт, я поэт,
А в голове: Кровь, любовь – трафарет.
Новый стихун  напорист и скор,
О, то не крик, это сдавленный ор.
В жанре и кризис и мёртвая тишь,
Истину кто-нибудь эту услышь,
Чуточку Роберта не помешало б,
У справедливости тысячи жалоб.
Наверх ↑

Друниной Ю.В.

Душила власть последнего поэта,
Раскрыл свои объятья суицид,
У власти нет ни правды, ни ответа,
Ни капли совести, лишь зверский аппетит.
И правды не увидевшая Юля
Наплакалась стихом в последний раз…
А в гараже как медленная пуля

Юлой струился смертоносный газ.
Лимита нет у смерти дерзновенной,
И нет у лжи предела и конца,
Являет Русь поэтов внутривенно

Во чрево самое убийцы и лжеца.
Лелеяла всего-то поэтесса
Агонией любви правдивых строк:-
Дай бог России мира и прогресса,
И старики, чтоб дожили без стресса,
Минуй страну мою зловещий рок.
И вот она спасавшая солдата,
Разруху пережив, войну, фашизм,
Ожглась об ахинею демократа
Вдохнув его хмельной идиотизм.
На это больно было ей смотреть…
А может быть и лучше умереть.
Наверх ↑

Дагурову. В. Г.

Дрожат мурашки остростиший,
Азартно радуя наш глаз,
Гротеск его стихийной ниши
Усугубил весны соблазн.
Резонатор женских юбок,
Окружностей и бугорков…..
Вот так господь вручает кубок,
Узрев, что он в любви таков.

В любовь мы многие играли,
Лады, от струн стирая вдрызг,
А вот Дагуров каждой крале 
Дарил из строчек обелиск.
И ослеплённый яркой вспышкой
Мгновений, что к стихам вели,
Изящно посвящает книжки
Реальным женщинам земли.
Уважил он и звёзд эстрады

Гарантом песенных хитов,
Его не слышал я баллады,
Но подтвердить всегда готов.
Но он, зато как я, с Урала,
А родом с Нальчика так чтож,
Да мало ли нас разбросало,
И как душа бы не скакала
Его в Москве всегда найдёшь.
В мурашках собираю пазлы
Из непосильных акро-фраз,
Чтобы весенние соблазны
Ума открыли третий глаз.
Наверх ↑

Михеевой Людмиле

Мелодией любви не торопливой
Излилось сердце в тысячи стихов,
Харизмы женственной огниво-
Есть оберег от всех грехов.
Евангелие от Людмилы:
Влюблённость в мир, в любовь саму,
А если рядом будет милый

Любовь напишется всему.
Юнеет стих в капели марта,
Душа чертовски молода,
Мажор Ваш - стимул и для барда,
Искать у сердца города
Любви, растаявших в тумане
Апрелем рвущихся сюда.
Наверх ↑

Бродскому И.А.

Бред бывает гениальным,
Распознать его не трудно
Образный, многострадальный,
Да, Иосиф бредил чудно.
Сам господь его страховщик
Колумбировал от сюда,
Он у нас был фрезеровщиком
Мир же в нём увидел чудо.
У стихов нет академий,

Искру бог им зажигает,
Оттиск Бродского творений
Словом  Русь преображает.
Искус выпал долгим горем
Фавориту лучшей музы,
Урождённому изгоем

Алой нечисти союза.
Лязг суда был святотатством
Ерунду вменил поэту
К пятерне за тунеядство,
Ссылка как по трафарету.
Армией стихов крылатых
На свободу, выйдя в робе
Дерзко выдворен был в штаты
Распознал его там Нобель.
Он и стал как русский шатл.
Вот уж он с разбитым сердцем
И с рубцом как крест на теле
Чайкой в кружеве Венеции
Упокоен в Сан-Микеле.

Лавры ландышевой лиры,
Аберрация вселенной,
У его ног все кумиры,
Резонанс стихов отменный.
Если бог дал гениальность,
Автору смешны турниры,
Тем бессмертней актуальность
У зашоренного мира.

Но и счастье вряд ли тоже
Обласкает его очи
Белый день из строчек сложен,
Есть о чём писать и ночью.
Лимузины его мыслей-
Ересь мыслям-самокатам.
Вот они у нас и кисли
Словно псих шестой палаты.
Коронованный отныне,
Облачённый в плащ небесный,
Йод стихов донёс чужбине-

Первой родине словесной.
Распакованное чудо
Едет книгами по миру,
Магия стихов повсюду
Исповедует кумирам 
И совсем простому люду.
Наверх ↑

Суворову В.Ю.

Случилось так, что он эстет,
Умеющий сказать искусно,
В нём умер, может быть, поэт,
Ожил, зато знаток искусства.
Реанимирует душа
Оазис раритетов броских,
В коллекцию к нему спешат
Уже Волович с Брусиловским.

В нём рок-н-ролл живёт и блюз,
Акцент сведём на Пресли,
Ледзепелен и Биттлз плюс
Ему благодаря воскресли.
Раздвинем рамки бытия,
Искрой в его эстетстве
Ютился скромненько и я,

Юлил с ним по соседству.
Расковано, подвластна и
Ему литература,
В коллекции его Сахновский И.
И наш земляк Дагуров.
Что ж наш эстет не на мели,
Уж дом аукционный возвели.
Наверх ↑

Смоленской Н.В.

С младенчества, любя руководить,
Мастито восседает как на троне,
Она могла бы очень даже быть
Легко премьер министром в Вашингтоне.
Её характер лидерский как сталь-
Нокаут был для мафии достойный,
Скажу, мне тех бандитов даже жаль,
Которых Нелли впихивала в стойло.
А между тем ранима и добра,
Я более скажу, интеллигентна,

Надёжней чем порою доктора,
Ещё и справедливей президента.
Ловчить, по рабски шею гнуть
Любителей встречается не мало,
Изобличать умеет эту суть

В момент она у тех шакалов.
Интриги ей не по душе,
Конечно, не прошло всё без ошибок,
Так что ж бывает всё на вираже,
Ожоги, раны, слёзы и ушибы.
Раскрою карты я без дураков,
И напишу портрет как совершенство,
Не дай бог этой женщине врагов,
Она директор без обиняков
В Екатеринбрге трансагенства.
Не знаю, может стих мой только эхо,
Ах, дай ей бог здоровья и успеха.
Наверх ↑

Магомаеву М. М.

Мелодией любви сентиментальной
Александры Н. Пахмутовой,
Гламурный тембр баритональный
Однажды был распахнут твой.
Москва, Баку для песенного гранда
Алтарь открыли мировых арен,
Его неповторимое бельканто
В сердцах слилось как феномен.

Мольберт стоит, треножено тревожно,
Узнавший взмах его и кисти и руки,
С талантом многогранным осторожно
Лишь обращайтесь в пламени строки.
Изяществу культуры потакая,
Моя не дрогнет смелая строка

Мне вот мелодия любви такая-
Автограф не поддельный на века.
Горит звезда, звезда Муслима,
Она не меркнет в суете,
Минутки звёздной пыли мимо
Елозят тщетно в высоте.
Такой вот дар, как голос бога,
Оваций мир и все цветы,
В нём сочеталась нежность строго,
И строгость нежного порока
Чрезвычайной простоты.
Наверх ↑

Вершининой Ксении

Владеть тобою в совершенстве
Едва ль под силу даже мне.
Расколот я в твоём блаженстве
Шальным поэтом при луне.
Игрой затянут в твои сети,
Не ведал я судьбы иной,
И ты, и я, мы оба дети,
Натянуты одной струной.
А может ангел ты хранитель?

Кто ты, может быть змея?
Своей души порвал я китель
Единственная ты моя.
Наверно ты, и та и эта,
И я не знаю даже кто
Я сам, с какого света,

Живое здесь ношу пальто.
Есть сердце - добрый мой советчик,
Но как же слепо и оно,
Щедрот моих душа-буфетчик
И та-рулетка в казино.
Не смелый рыцарь я твой всё же,
А ты алтарь мой и тюрьма.

Ласкаю родинки на коже,
Юлой и ты свела с ума.
Бильярды мы своих сомнений,
Изломы разных двух планет.
Мой ангел света, тьмы и тени,
А я взъерошенный твой гений
Явившийся как пьяный бред.
Наверх ↑

Губанову Л.Г.

Господи, его то за что моя страна
Угробила под крышей жёлтого бетона?
Блокнот стихов его взрывает времена
Ангиной связок окровавленного стона.
Не разглядеть предела и грань не распознать,
Орнамент слов как реквием финала,
Вот и страна моя, где без культурна знать
Умишком сирым гения не распознала.

Лицо, пропив и душу размозжив,
Единственную сохраняя веру,
Он, тридцать семь по Пушкински прожив,
Навиртуозил с музой на галерах.
И в беспредельном полнолунье строк
Душа поэзию преподнесла без края,
Удушенный в зачатье его СМОГ

Густым туманом лёг на стены рая.
Есть в этом для страны моей урок,
Она таких…  лелеять неумёха,
Раздеть, разворовать её порок,
Главенствует при жизни в ней пройдоха.
И щавель скрипки, заказав в бреду
Едва ли я и сам дождусь просвета,
Все ангелы здесь маются в аду
И вспоминают гениального поэта.
Чудак от слова чудо, а не чушь
Ушедший гений прорезает глушь.
Наверх ↑

Савенковой И.

Создать портрет довольно трудно.
Азартной поступью стиха
Выкраиваю ежеминутно
Её портрет не без греха.
Но всё же кажется безгрешной…
Казалось бы, при чём тут грех…
Она эффектна и успешна,
Вот это истинный успех.
А может быть она царица,

И муза вдохновенных снов,
Реанимирую страницы
И вновь портрет писать готов.
На ноты белого этюда
Абстрактно лёг дым сигарет…

Животрепещущее чудо-
Её таинственный портрет,
Необъяснимо ставит точку
Щедротам пламенным моим.
И я, споткнувшись вновь на строчке
Не смело таю словно дым.
А может быть она планета,

Такая яркая как свет,
Ажурная мечта поэта.
И даже мне в плену сонета
Не дописать её портрет
Анфас души её - секрет.
Наверх ↑

Пушкину А.С.

Памятником нерукотворным
У всех народов и племён,
Шагает гением бесспорным
Король поэзии времён.
И в шторме бурных вдохновений
Настойчивые корольки

Азы берут с его творений,
Легко, как с божеской руки.
Ерунда, что мало прожил,
К нам спустился он с вершин,
Словом нас пробрал до дрожи,
Ай да Пушкин сукин сын.
Ну и пусть смерть загранична
Дантес лишь Пушкина мозоль,
Руси досталось же  величье

С кудрями чёрными как смоль.
Есенин был иль Боря Рыжий,
Рядовой ли стихоплёт,
Грешным делом с полок книжных
Ели Пушкина как мёд.
Если кто и может влиться
В вечность так уж это он,
И Москва и заграница
Чтят, и шлют ему поклон.
Наверх ↑

Юркову В.П.

В ломбардах он бесспорный спец,
Азартен в смысле украшений,
Себе он выковал ларец
Из добрых к людям побуждений.
Латунь и медь не его стиль,
И что в сравнении железо?
Юрков метёт златую пыль,

Превращая в царский жезл.
Акцент на образность держать.
В таких делах нельзя без чувства,
Ломбард в России содержать
Опасное порой искусство.
Ведь он не бог и не колдун
Играть, шутя со златом,
Чай всё же это не чугун,
Ум видать богатый.

Ювелирна его роль
Редкой фразой стало,
Как над всем держать контроль
Он брал с генералов.
Виват Ломбардии король
У золотых щедрот Урала.
Наверх ↑

Диалог для Пугачёвой

Он:

Позови меня с собой,
Успокой
Голубка.

Она:

Апрель –
Чума,
Если в сердце живёт любовь.
                           
Он:

Все ушли в осень,
А был ли мальчик?

Она:

Арлекино…-
Любовь похожая на сон,
Любовь такая разная,
А ты не знал?

Бежала голову сломя…..
Осенний поцелуй,
Речной трамвайчик…

Он:

Игра…
Сильная женщина-
Она не волшебница.
Всё, могут короли.
 
Она:

Надо же!!!
А знаешь, всё ещё будет.
Наверх ↑

Набокову В.В.

Велик круг интересов его как мир поэта,
Любитель шахмат, бабочек, Лолит,
Английский ум, французский слух при этом,
Да только в сердце был русский колорит.
И в сердце этом по-детски моложавом
Могли ужиться мудрость и задор,
И вся любовь к заржавленным державам,
Разнузданно диктующим, таланту приговор.

Вкушали Лондон, Париж, Женева и Берлин
Литературный синтез его сюжетной мысли,
Америка и та для гения трамплин,
Да вот в России мысли эти кисли.
И мат нам ставит время за беспечность,
Мгновенно смыв Гулаг и Соловки,
И от свободы обезумевшая вечность
Реанимирует поэзии древки.
Орнамент разноцветно – живописных крыльев
Взметнулся, ввысь стряхнув цензуры грязь,
И вот роман «Защита Лужина» открыли,
Читают также «Приглашение на казнь».

Не так велик он, но более велик.
Ай да Набоков-отец и мать Лолиты.
Безумный мир его таланту вник,
Отдав ему на жительство все виды
Когда уж самого его в помине нет,
Окраской разноцветной, как флюиды
Вспорхнули бабочки, летящие на свет.

(В соавторстве с Олегом Кочетовым)
Наверх ↑

Кочетову О.Н.

Кредит у дружбы безлимитный,
Осмелюсь спеть на риск и страх,
Что для меня ты друг элитный,
Елей души и патриарх.
Ты обаятельнейший мачо,
О, если б женщиной я был,
Всего тебя бы озадачил,

Отдав тебе весь бабский пыл.
Лелеять сей момент забавно,
Едрёна мать я всё же друг,
Горжусь, что я не Владиславна,

На твой век хватит уж подруг.
И всё ж без них наш мир не весел,
Как хорошо, с одной, с другой,
О, друг, но я скажу всё взвесив,
Легко мне было лишь с тобой.
Ах, знаю, скажешь мы, мол, сами
Ещё те фрукты, но зато,
Всегда с подарками, с цветами,
И наготове долото,
Чтоб им хватило лет на сто.

Любовь приходит и уходит,
А дружба долговечней всё ж,
У нас… в них входит и выходит,
Раз, два и правды не найдёшь.
Есть правда в дружбе закадычной-
Акт бескорыстия сердец.
Ты мне, к примеру, дом кирпичный,

Глядишь, а я тебе дворец.
О, сколько пользы, пониманья
Сокрыто в братстве таковом.
У друга встретишь состраданье,
Да будь хоть трижды дураком.
А я певец, а нас как грязи….,
Резонно!!! Ну а кто же друг?
Сказать без мата в одной фразе?
Так ведь не выразить без мук.
Всё по начальным буквам строчек,
Его узнает каждый взор.
Но ко всему он, между прочим
Надёжный звукорежиссёр,
Орнамент этого творенья,
Йод ран моих, и к сердцу мост.

Пожалуй, в шторме вдохновенья
Решил поднять тебя до звёзд.
Ещё чуть теплятся приветы
Меняя фразы так и сяк,
И вот тебе стихов букеты
И чувств элитнейший коньяк.
Наверх ↑

Боярскому М.С.

Бывало, шпагою махнёшь
Остолбенеют все канальи,
Я д,Артаньян ядрёна вошь
Расклад вам дам детальный.
Себя я помню с малых лет,
Когда ходил в дет. Сад,
Однажды шпагу как атлет
Метнул я няне в зад.
Услышав визг её и ор

Мой разум помутнел,
И я со шпагой до сих пор
Хотя я постарел.
Актёром быть здесь мой удел,
И даже быть певцом.
Лихой мой конь мне в такт храпел
Улыбчивым лицом.

Сказать что морда у коня,
Его обижу я,
Рельефом он ведь весь в меня:
Глаза, усы, ступня.
Ещё, он, как и я хитёр
Еловый взгляд лови,
Вот настоящий мушкетёр
И в этом C,est la vie.
Что шляпы нету у коня,
Увы, она лишь у меня.

(Пародия)
Наверх ↑

Михалкову Н.С.

Можно фильмов не знать Ромма,
И Митту не смотреть дважды,
Хотененко пройти скромно,
А меня должен знать каждый.
Лично мне молодёжь ближе,
Как учить их снимать только?
О, друзья,  лажу я вижу,
В режиссуре говна столько.
У меня бы эти придурки

Номинировались на Оскар,
И снимали б как я «Жмурки»
Креативненько и броско.
И к столу бы словно с ветрины 
Точно как на блюдечке пудинг,
Ехал к ним бы на именины

Сам Медведев тире Вова Путин.
Есть у меня брат Кончаловский
Режиссёр не плохой братцы,
Глянец был бы хорош чертовски,
Если б не шедевр двенадцать.
Ерунду я друзья не снимаю,
Всегда сам в своих фильмах играю,
И чихал я на всякие глянцы,
Чтоб снимать кино как я знаю
У меня учитесь засранцы.

(Ирония)
Наверх ↑

Розенбауму А.Я.

Работая с евреями на скорой,
Он пел гоп-стоп до хрипоты,
Звеня гитарой, словно шпорой
Ещё накладывал бинты.
Но свой талант не забинтуешь,
Брутальный рвался баритон.
А бог сказал:- «Ты, Саша, будешь
У русских петь про Вальс Бостон»
Мужик с усами и с харизмой

Аккордом джазовым рванув,
Легко забыл бинты и клизмы,
Едва на сцену лишь шагнув.
Какой типаж!!! Усатый, лысый,
С гитарою в двенадцать струн
Аж взволновал до слёз кулисы 
Не то, что лавочки трибун.
Двенадцать струн четыре пальца
Распяли, и запел Сашок,

Я вижу в нём крутые яйца
Кричал девичий голосок.
Он про Афган пел в Кандагаре,
Внимал и вражеский аул.
Летело время, стал он старый,
Едва лишь слышится гитары
Весьма забавное «АУ».
И если заблудился он
Что говорить уж про шансон?
Наверх ↑

Макаревичу А.В.

Мои кудри острижены,
Азартной машинкой времени,
Кто бы ни был обижен,
А я буду услышан
Родиной тем ни менее.
Если мой поворот извилист,
Выйду я на свой перекрёсток,
И Державин почти что Гилельс
Чавкнет клавишами как подросток.
Умный Кутиков бас настроит,

Астмой связок крикнет песню,
Ну, так вот нас уже и трое,
Денег хватит теперь лет на двести.
Резвый Ургант вот только в смаке
Еле смыслит в снятии пенки.
Юмор в нём? Так пора в Аншлаге

Выступать где одни Дроботенки.
А поёт он хуже, чем Галкин,
Да в гитаре всегда не-строевич,
И готовит как из-под палки,
Мог дружить разве с ним Макаревич?
О, друзья я вышел из тени
Вновь с машиной своею времени,
И пускай, на мне нет короны,
Что ж кому-то даются пельмени,
У меня лучше всех макароны.

(Ирония)
Наверх ↑

Урганту И. А.

Умиляюсь я на Урганта,
Речь, остроты, внешний вид,
Глаз от юмора  горит
А где взять такого друга то,
Насмеять аппендицит.
То ль в прожекторперисхилтон

Исподволь мне сделать шаг,
В смак ли принести мохито,
Акростих и свой дуршлаг.
Наварить с ним макароны,

А Цекало  как гурман
Напихает в рот батонов
Джем слизнёт Мартиросян.
Ржёт душа в пылу фантазий,
Ей бы Урганта кило,
Ей бы только бы заразе
Вместе с Ургантом в кино,
И сниматься и хохмить,
Чтоб родить Ивану хит.
Наверх ↑

Баркову И.С.

Берусь воспеть я стихоблуда,
А кто здесь не грешил из нас?
Рискнул он выложить на блюдо
Крем-брюле из голых масс.
Обалденно и задорно,
Веселя народ бесспорно,
Уети самого себя,

Изобразил в поэзе порно,
В свой орган пламенно трубя.
Альфонс ты барин иль повеса,
Нимфетка, леди или мисс,
У всех в том море интереса

С фантазией глазами вниз.
Едриться всяк в миру охотник,
Многостоночен нынче люд,
Едва мигнёт лишь поворотник
Налево и ты тут как тут.
Окружности, холмы и лунки,
Врата, замки ключ-кладенец,
Играя, вскроет даже бункер,
Чтоб превратиться в леденец.
Умел Барков писать стервец.
Наверх ↑

Радченко Е.Э.

Расставим точки все над и…
Амур мне нашептал на ушко,
Да и клокочет всё в груди,
Что не сестра ты, а подружка.
Елена ЭдуардовнА,
Не смею чувствам я перечить,
Когда как за волной волна
Оргазм души и пламень речи.

Едва ль воспримешь ты всерьёз
Любвеобильный этот пафос,
Есть у любви апофеоз-
Нектаром брызгающий фаллос.
Ей, ей не думай, что я груб,

Экстазу лишь придал роскошность,
Да я б напился с твоих губ,
Узрел бы если ту возможность.
А может быть вот так любя,
Разомкнуто, но всё же смело,
Дарую (вечность не губя)
Огонь не знающий предела,
Всегда дразнящий моё тело?
Но между нами что таить
Ещё всё  очень может быть……
Наверх ↑

Вертинскому А. Н.

В бананово-лимонном Сингапуре,
Его лиловый негр вёз в авто,
Рассвет встречал его в сплошном сумбуре
Таская словно странное манто.
И был он сшит властям не по фигуре,
Настолько был изящен как перо,
Скользящее, в трагичном каламбуре
Костюмом гениального пьеро.
Огранкой Северянинской глазури
Мелодией струну посеребрив,
Укоротил все щупальца цензуре,

Аккордом,  расцеловывая гриф.
Лимоново-банановой культуре
Едва ли снился этот звёздный час,
Когда всё в том же жарком Сингапуре
С сигарой и в цилиндре встретил Вас
Актёр, поэт, певец, а Вам бы дуре
Неосторожно словно пьяной мисс
Дать доступ к своей клавиатуре,
Раздеться и довериться на бис.
Уехал на авто он к Португальцам,

На свете множество других культур,
И кто его теперь целует пальцы,
Какие клавиши ещё клавиатур?
О, сколько подражают ему мальчиков,
Ласкают шарлатанно разных дур,
А сами то не стоят даже пальчика
Его, и плачет Сингапур.
Вертинский-это затаённость в буре,
И хрусталя богемского напев,
Чарующий, восторг в литературе
У горничных и юных  королев.
Наверх ↑

Вознесенскому А.А.

Вычурным мальчиком не по Советски,
Очерком высеченным не по Хрущёвски,
Зазвездопадил по Вознесенски
Нерв, насадив на зубья расчёски.
Ересь взъерошив халдеев Ком. Партии,
Сопли кровавые им утерев,
Ехал в Америку принц Авангардии
Нацию слогом как деву раздев.
Словно отборной сто тысяч тон стерляди,
Красной и чёрной икры, чёрт возьми,
От Вознесенского к Роберту Кеннеди
Морда Хрущёвская вбила гвоздьми.
Ум у Андрюши легко ахмадулил,

Архитектурно мыслишкам вразрез,
Нате, мол, вам политики, дулю
Да Евтушенковский бонус словес.
Разоблачилась политика-девочка,
Евнухи ловко меняли окрас
Юрко сменилась комсоргов припевочка

А вот поэт не менял даже фраз.
Нации катятся под откос поездом,
Думы, где думающие не вполне,
Реанимация мечется боязно,
Евро и доллар на их стороне.
Если бы были на лица похожи
Все депутаты, то грянул бы гром,
Истина доллара стала б дороже 
Чистым стихом захлебнулись бы рожи 
У  Вознесенских упав аксиом.
Наверх ↑

Гиппиус З.Н.

Зарю, сжигая революций
Искрою тайных дневников,
Несла поэзию на блюдце
Атак обманутых веков.
Используя пароли, явки
Да и мужские имена,
Ажурно вкалывала главки

На смуте красного сукна.
И не предав страну ни строчкой,
Катапультируясь в Париж,
Осела русским огонёчком,
Листком среди французских крыш.
Анафема была не долгой,
Её жизнь как поэтов всех
В веках останется наколкой
На рубище земных утех.
Абсурдна участь поэтессы…

Гонимых возвращают вновь
И это факт привычной мессы
Переполняет нашу кровь….
Позднее наше сердечное…
Изобретает судьба….
Убыл прах её в вечное-
Сент-Женевьев-де-Буа.
Наверх ↑

Гамзатову Р.Г.

Горный воздух чист и свеж,
Аксакалу близко к богу.
Мамалыгу пей и ешь
Знать не будешь про изжогу.
А уж как нальют вина,
Так забудешь все проблемы,
От темна и до темна….
Вах!!! А тосты как поэмы.

Русским брат Расул и друг,
А своей земле стократно…
С Дагестана песен звук
Устремился благодатно.
Лёгок трогательный стих,

Где-то с журавлиным клином
Аксакал Расул притих
Мирно божьим сыном.
Зорька в тучи прячет взор,
Афоризмы спят в тени,
Только книги-дети гор
Оставляют нам огни.
Вьются строчки по полям:
Идут солнечные дни,
Чтоб поклониться журавлям.
Наверх ↑

Вершининой Марине

В твоём саду я только гость,
Едва, не рухнувший с балкона,
Рассыпавший признаний горсть,
Шипам и нежности бутона.
И как влюблённый стихотвор,
Но опустившийся до прозы,
Искал уже как-будто вор
Намёк взаимности у розы.
Ах, я теперь слегка другой,

Мне ты сестра конечно роза,
А я вот всё-таки порой
Рву лепестки твои без спроса.
И не пытай шипами ты,
Не заслужил я этой казни,
Азарт шкодливой простоты

С младенчества мне душу дразнит.
Ещё я не утратил прыть,
Раскованно и залихватски
Грешить я буду и любить
Единственную тебя  по-братски.
Едва ль коснусь твоей земли,
Ведь мы с тобой так не похожи,
Но жаль мне, что я не Дали
Ажурно вросший в твою кожу.
Наверх ↑

Гумилёву Н.С.

Горяч закат, кипуч восход
У африканского селенья,
Манил поэта дух свобод
И жаркий пламень проведенья.
Летело вдохновенье вслед,
Его творенья множа,
Воплощаясь в чёрный цвет-

Негроидный цвет кожи.
И Анна зря его ждала,
Кормя малютку Лёву,
Он был подобием орла,
Летел подобно слову.
Адюльтер поэту друг

Собирает с женских рук
Тонкую основу.
Если жизнь так коротка,
Путешественник как ветер,
Акмеизм его цветка
Несомненно, будет светел.
Он расстрелян краснотой,
В смуту, отказав миссии,
И остался ради той,
Что звалась Россией.
Наверх ↑

Ахматовой А.А.

Адской болью окольцована,
Холод времени в груди,
Молчалива на лицо она,
Анна всё ещё в пути.
То ли в тюрьмы как записки
Осуждённым хлеб несёт,
Век ли может большевистский
Анны душу всё трясёт.

Автор пишет без инструкций,
Нарезает строчкам боль,
На восходе революций
Анны не завидна роль.

Алый флаг петлёй на шее
Нагнетал в стране террор,
Добивали у траншеи
Русский стихотворный хор.
Если умершая Анна
Ездит в тюрьмы, по сей день,
Велика выходит рана
На душе, что входит странно
Адской болью словно тень.
Наверх ↑

Вайнбергу Б.Л.

Вкратце, вскользь не выговорить право,
Амплитуда сердца велика,
Йхоу!!! Пусть тебе по бубну слава,
Но я всё ж втащу тебя в века.
БОрис, друг, надень фраз тёплый свитер,
Есть в нём нечто больше чем слова,
Раз я полюбил душою Питер,
Галстуком покажется Москва.
У тебя восточные замашки,

Бар гостеприимства - нету слов,
От простого Хенесси до бражки,
Русский Боря Вайнберг-Питергоф!!!
И вся Петропавловская крепость,
Словно твоя добрая рука
Успокоит, чтобы лучше пелось,

Легче чтобы плавилась строка.
Ехали по Невскому мы ночью
Обмороком разводных мостов,
Нет такого ни в Москве ни в Сочи,
И Борис единственный таков.
Да и «Старенький Баку» в твоём же духе…
Он нас угощал и был тем горд,
Вот и Эрмитаж я с голодухи
Интуитивно поглотил как-будто торт.
Что ж, я счастлив - у меня есть друг,
Ура!!! Борис. Ура!!! Санкт-Питербург.
Наверх ↑

Юданова-Вайнберг Е.

Ему бесспорно повезло,
Легка твоя походка,
Его давно бы унесло,
Но ты как в море лодка.
А он как будто два весла,

Юлит, гребёт, а значит,
Давно ты сердцем приросла,
А он к тебе тем паче.
Наверное, любовь мудра,
Он для тебя всё сможет,
Ведь ты как пламя у костра,
А он костёр похоже.

Восторг и я здесь испытал,
Азарт от дружбы с вами
И  что тебе вдруг написал
Нежнейшими стихами.
Бесспорно, Боре повезло
Есть у него такая,
Раз вас друг к другу занесло
Гребите уж до рая.
Наверх ↑

Вершинина К.С.

Вокзал души моей безжалостно сожжен,
Ещё февраль навзрыд многоголосит,
Река расставшихся мужей и жён
Шальным течением меня уносит.
И всё же жизнь прекрасна, я плыву
Невестой для кого уже не знаю,
И лишь душа склонившая главу,
Не видя путь, летит всё так же к раю.
Ах, сердца моего родной вокзал

Какой пожар, казалось, без причины,
Слетая пепел, нежно облизал
Ещё совсем горячие руины.
Ни чья вина, быть может, форс-мажор
Искру зажёг у стен непониманья,
Я, как и все в любви ещё стажёр-

Слепая страсть у знаков препинания.
Едва ли с ревностью мне совладать своей,
Решила страсть любовью стать земною,
Господь благословенный пожалей  
Ещё так дорог тот, кто грезил мною,
Ещё так близок тот, кто сладко пел,
В моей душе пусть первые потери,
Но тот вокзал, что полностью сгорел-
Аккорд прощальный – в будущее двери.
Наверх ↑

Маяковскому В.В.

Маэстро водосточных труб,
Аллегоричный грохотало,
Я знаю, кто был  душегуб
Когда душа порхала.
Обычный хлюпик из ЧК
Варфоломей Поганов
Слегка, подвыпив с вечерка
Кырхнул из нагана.
Он давно в забвении сдох,
Мне бы лучше с Вами
У стихов, где правит бог

Взволновать цунами.
Ляжки растрясти невежд
Армией хореев,
Да их морды за рубеж….
И…где по дырее.
Можно в ямбы закатать,
Или в анапесты,
Русь моя, ядрёна мать,
Ушлая невеста.

Владим Владимыч
Легче Вам там стало?
А я люблю Ваш хлёсткий спич,
Дробящий грудь металла.
И по щенячьи нежный крик
Мальчишеской любви,
Исполненный для Лилии Бриг,
Раздвоенной как две брови.
О, простите, виноват…,
Вам я не представился…
Имя мне Туманов Влад,
Чую стих то сладился,
Умственный наш суррогат.
Наверх ↑

Северянину И. В.

С поэзой мчался в ландолете он,
Едва ль ему соперник кто-то,
В шампанском лилия-канон,
Еловый хрен в шампанском – рвота.
Роскошный плащ, раскрасив в фиолэт
Янтарным подбородком, вняв Шопену,
Надел король поэтов на сонэт
Измученную, словом Мельпомену.
Назло бездарной, нудной мошкаре,
Убил и критика и критикессу,

И свой берэт напялив в серебре,
Гламурную создал вокруг завесу.
Он фешенебелен, жилет жасминовый,
Редко встречается оный типаж,
Юноша-сэр в макинтоше резиновом

Вы не видали его экипаж?
А в ландолетах нынче сюжеты-
Самоуверенно как в унисон,
Искоса дамы в алмазных браслетах,
Ленно, вальяжно рулят в салон.
Если бы знали дурочки-дряни
В лилию как шампанское лить,
Им бы исполнил ноктюрн Северянин,
Чтобы поэта хотя бы по пьяни,
Ушлые бляди смогли оценить.
Наверх ↑

Рыжак И.Н.

Избыток красоты и обаяния,
На фото я попался словно клёст,
Наверное, должно быть и свидание
А как мне проложить в Торонто мост?

Надменный мир завистливо надулся,
Иконы наших душ перевернув,
Конечно, я разделся и разулся,
Орнаментом твой образ развернув.
Ликёр ты пьёшь, а может быть шампанское,
А я коньяк французский пригублю,
Есть что-то в нём от поцелуя дамского...,
Вот, то о чём Торонто я молю.
Надеюсь взять в твоём я небосклоне
Арпеджио губами на ладони.

Разуем как младенца расстояние,
Ы.... плачет между нами океан,
Живое слышу в трубке обаяние,
Аллегро голоса и слов твоих дурман,
Как я стелю к ногам твоим туман.
Наверх ↑

Киркорову Ф.Б.

Каким бы ни был ты Филипп,
Историю ты сотворил эстрады,
РасплЫлись аж до Филиппин
Красивым голосом рулады.
О, пусть ты на лысо побрит,
Расстался пусть ты с Пугачёвой,
О  чём жалеть, ты фаворит
В попсе безликой и никчемной.

Футбольный ты ещё фанат,
И вот ты лыс как Брюс Уиллис,
Ликуй болгаристый  атлант
И рви на части шоу-бизнес.
Пускай скандал, пускай навет,
Прими как есть судьбу артиста,

Бросай всю немощность диет,
Едва ли похудеешь быстро.
Да разве в сорок с гаком лет
Резвиться можно как на старте?
О, было время, пируэт
С тебя брал даже Рики Мартин.
Он с благодарностью проник
В твои тогда его движенья,
И Отдал свой тебе парик,
Чтоб было шоу продолженье.
Наверх ↑

Бабкиной Н.Г.

Благая весть – казачка Надя,
А по России плач да стон,
Будь милосердна Христа ради
К тому, кто ныне обделён.
И за тебя молю я бога,
Не задувая в сердце свеч,
Апрельским самородным слогом

Несу я пламенную речь.
Адли твой образ духом сильный
Дарует свет стихам моим,
Есть песня русская в России,
Живу и я с ней пьяный в дым.
Дивлюсь на небо над тобою,
Авралом каждодневных дел,

Готовая  как-будто к бою
Едва ли кто бы так сумел.
Остановиться нету мочи
Решили словно где-то там,
Горластый ангел дня и ночи
И дух настроенных программ.
Единственная в своём роде
Всегда как прежде хороша,
Неординарна при народе
Азартная твоя душа.
Наверх ↑

Баскову Н.В.

Большой театр повалился
Ангиной, выплюнув попсу,
Счастливый Коля удалился,
Кружась теперь, где все Алсу
Однажды с Гнесинки упав,
В одном почти белье,
Урвал он Шпигеля стремглав

На радость Кабалье.
И всю эстраду повалив,
К восторгу всех бабусь,
Он одурманил Повалий,
Ликуй, ядрёна Русь.
Алюсник он иль Донжуан,
Юнец такой один

В кругу красивейших Оксан
Известнейший блондин.
К Ротару он огнём пылал,
Таков его удел,
От Аллы и вздыхал и млел,
Развод со Шпигилецей стал
Один большой задел.
Вновь хочет быть как Аполлон,
И здесь есть сто причин,
Чтобы на мисс вселенной он
Уже женился, блин.
Наверх ↑

Радио Алла

Рад безумно нашей встрече,
Апокалипсис в душе,
Дар теряю даже речи
И не выразить в клише.
Окрыляет дух мой если

Аллы радио поёт,
Лихо я врастаю в кресле
Лет на шестьдесят вперёд.
Абажур срывает братцы,

Рейтинг радио велик,
Аргумент для папарацций,
Для талантов чудный миг.
Интервью «В гостях у Аллы»-
Ореол янтарных звёзд,

Коньяка налью в бокалы,
Отчубучу славный тост.
Тает сердце, ну ей богу
Очень песни полюбил.
Рай даёшь Владивостоку,
От Москвы и до Курил?
Еду ль в поезде, в машине
 
Пугачёвский слышу звон,
Остров песен на вершине-
Есть твой радио-поклон
Тем, кто в музыку влюблён.
Наверх ↑

Монолог Пугачёвой А.

Поднимись над суетой,
У любви твои ресницы,
Голубь сизокрылый твой-
Арлекино певчей птицы.
Чудаки, прости, поверь,
Если долго мучиться,
Выйдут в белую все дверь…
Айсберг не получится.

А незваный гость – примета,
Лестница – признание.
Лето звёздное поэта-
Аллы понимание.

Примадонна – первый шаг…
Ухожу я в осень,
Голубка, я ведь не чудак,
А беда не спросит….
Часы старинные идут
Ещё по улице моей,
Возвращение в редут-
Акростих моих полей.

Ах, как хочется-то жить,
Ленинград дождем в душе,
Люди, люди, как дружить?
Айсберг вновь на рубеже.

Позови меня с собой.
У зеркала бессонница.
Гонка? Поздно, бог с тобой,
А свирель не конница.
Что вы, плакать? Никогда,
Если звезды все молчат,
В родном краю, где господа
Алло! Стихи кричат.

Аллеет мал - помалу фон
Листов от монолога,
Любовь похожая на сон-
Алтарь даже для бога.

Приглашеньем на закат
Успокой, маэстро.
Гадалка-счастье прячет взгляд
Апрелем за оркестром.
Что же, будь или не будь
Если рано не сгорю,
Вновь придумай что-нибудь….
А я тебя боготворю.
Наверх ↑

Окуджаве Б.Ш.

Булат, Булат Арбата бард,
У каждого Арбата свой Булат,
Лезгинке и дудуку брат,
Арбат-Булат, Булат-Арбат.
Ты Беллы и Фазиля друг,

Шаломил Левитанский Юрк
А. Ты Булат армянки сын,
Любил как твой отец грузин,
Вот смесь из коньяков и вин,
Огниво бардовских вершин.
Видавший многое Париж,
И то в тебе нашёл престиж,
Что здесь Арбат, что там Арбат,

Опять Булат российский бард.
Куда Булат не кинет взгляд,
Уж и на Арбате виноград,
Дозрел из косточки одной,
Живой Булат, Булат живой.
А на Арбате ныне - бары,
Все там повымирали барды,
А Булаты без гитары.
Наверх ↑

Христос воскрес

Христос воскрес, сомкнулись пальцы,
Распятием  крестим сердца,
И мы все грешные скитальцы
С Иисусом чествуем творца.
Топор войны зарыт на время,
Окаменела суета,
Сегодня всё скорлупье племя

Во все окрашено цвета.
Остолбенели все заводы,
С Христовой пасхой Москвичи!!!!
Как угощение природы
Рекой плывут к нам куличи.
Единым духом распеваем,
Светясь добром, «Христос воскрес»

В себе любовь приоткрываем
Окном распахнутых сердец.
И радуясь, как - будто дети,
Стремясь, постигнуть, обрести,
Теряем в будничном рассвете
Иисуса, что пришёл спасти. 
Не дай нам боже в суете
Утратить жизнь в борьбе и спеси,

Воскрес Христос не в пустоте,
Он в нас воистину воскресе.
Среди бесчисленных грехов
К нему душа моя стремится,
Рукой раскаянных стихов.
Ему спешу я помолиться,
Слезами всех моих голгоф.
Наверх ↑

Пастернаку Б.Л.

Писал о феврале навзрыд,
Абзац чернилами заплакав,
Соединил с природой быт,
Таков вот был поэт, однако
Едва отбросил башмачки
Разметалось пламя свеч
Насыщают новички
Ажурной музыкою речь.
Кремлём распахнутых гардин

Борисовна как-будто дочка
Оркестром с певческих вершин
Распевает с чувством строчки:
И про рук скрещенье, ног,
Судьбы скрещенье тоже,

Любезный Боря, как ты мог
Есенину дать в рожу?
О, благородный Пастернак,
Нет в мире конкурентов,
И тот березовый мастак
Дорос до монументов.
Отдав земле свой бренный прах,
Вот и в бронзе Боря,
Изумителен в стихах,
Чарует словно море.
Наверх ↑

Кобахия Э.В.

Курю кальян твоих очей
Осколком взорванной души,
Бокал моих хмельных речей-
Апсны в моей тиши.
Хвала всевышнему, хвала
И в день рожденья твой
Я помолюсь, чтоб ты цвела.

Эксклюзив абхазских гор,
Любви ты чей цветок?
Ласкаешь мой печальный взор
Апрелем между строк.

Весны пьянящий аромат
Я солнцем призову,
Чаруй, ты чувств моих парад-
Есть сон мой наяву.
Слезами вех моих стихов
Ласкать готов твой слух-
Алтарь твоих всех женихов,
В ночи твоей пастух.
Открой же занавес души,
В ней так прекрасен мир,
Не скрою ты в моей тиши
Алмаз, а я твой ювелир.
Наверх ↑

Березину В. А.

Бог посылает нам аванс,
Едва концерт берёт начало,
Роскошный, тонкий  конферанс
Единодушно зал встречает.
Заре подобна его речь,
И он великий мастер слова
Нам волшебство пророчит встреч

В концерте, где он сам основа.
Ласкает голос тембром слух,
А благородная улыбка
До нас летит как отзвук скрипки
И наш захватывает дух.
Молчать ведущему нельзя,
И в тембре новая окраска-
Рад он представить вам друзья…

А вот и наш Никола Басков.
Летит концерт как страстный вздох
Есть конферанс, и нет изъянов,
Как-будто произносит бог:-
Сейчас для вас поёт Туманов.
Аванс для публики – презент,
Народ ждёт чуда словно дети….
Доносит диктор: - Президент
России наш Д. А. Медведев.
О, дамы, господа, месье,
Вот крест вам, разум мой не грезит,
Известный наш конферансье-
Частица господа – Березин.
Наверх ↑

Федоренко В.

Филигранный виртуоз,
Есть амбиции и спрос,
Далеко слышна гитара,
Он игрой утёр всем нос.
Рок, романсы и баллады,
Если хошь, за евро джаз,
Ну, а если  серенады,
Как ни как сто баксов в час.
Он играл Азизе мурку,

Виртуозил и попал
Лет на семь потом как урка
Аж к Малинину на бал.
Доиграв седьмую зиму
И утратив в том резон,
Мигом ринулся к Трофиму
И лабает рок-шансон.
Результат не мерь шагами,

Гитарист от бога он,
И не вырубить веками
Топором гитарный звон.
Артистические руки
Распластались по ладам,
И выщипывая звуки
Словно лезут в душу к нам.
Треплет он гитарой душу…

Отойдёт пока душа,
Трах, карманы все наружу,

Бах, и денег не гроша.
Он души кровопускатель,
Гений наш и обладатель
Архи музыкальных рук.
Наверх ↑

Крутому И.Я.

Клавиши рояля целовали пальцы,
Расплылась мелодия, зал в немой тиши,
Улетали звуки -  вечные скитальцы,
Так рождалась музыка в золоте души.
Обвенчалась музыка со стихом небесным,
Маленькая девочка родилась у них,
Утром как-то девочка превратилась в песню,

И влюбился в песню соловей-жених.
Голосом брутальным, страстно с полуслова
Он, целуя песню, осчастливил всех,
Разливалась музыка Игоря Крутого,
Ювелирно вторгся бешеный успех:

Я люблю тебя до слёз
Каждый вздох как в первый раз,
Он так пел, что белых роз
В сто раз больше было, фраз.
Лучше чем Серов не спеть,
Если ты не Влад Туманов,
Вот уж спел так очуметь,
Искренне и без изъянов.
Что же ты молчишь Крутой?
У него есть козырь твой.
Наверх ↑

Ротару С.М.

Российская, Молдавско-Украинская…
О, сколько раз тобой был очарован зал,
Ты не мадонна Рафаэлева Сикстинская,
А женственности русской идеал.
Респект тебе от всех мужчин учтивых,
У нас так мало на эстраде дам,

Сейчас так много девочек сопливых,
О чём они поют не слышно нам.
Формат же твой – фурор для всех форматов,
И я не побоюсь высоких слов,
Я сам  быть может из твоих фанатов,

Меня влечёт лавандовый твой зов.
И «Небо – это я» звучит повсюду,
Хочу как ты и я напеться всласть,
Ах, превратиться бы в червону руту
И лунной ночью к ногам твоим упасть.
Луна-луна… спевал  я под гитару
Однажды очарованный тобой,
Всем говоря, что я влюблён в Ротару,
Но вот и сам уж поддаю я жару,
А все тогда смеялись надо мной.
Наверх ↑

Ховростовскому Д.А.

Хоть у кого друзья спроси
Всем он известен на Руси,
Опера ли или баллада,
Романс ли, и у ног эстрада.
О нём всё растолкую, разжую,
С Крутым он нынче в дежавю.
Так вот, мне на слово поверьте
Он верен всё ж Джузеппе Верди.
В Ла Скала он баритонально
Сеньорит ласкал буквально.
Когда ж был умилён Милан,
Он голосил за океан,
Мастеровито, триумфально
Упрочив славу максимально.

Да я и сам как-будто в неге,
Меня пленил его Онегин,
И Сильвио в паяцах и Жермон
Травиатствовал как гегемон.
Риккардо, он же Валентино,
И Фигаро блистал картинно.
Юнел развратный Дон Жуан,

Аж покраснел телеэкран.
Любят Диму Китаянки,
Европейки, Африканки,
Королева Англии
Слушала как ангела.
Ай, да русский баритон-
Настоящий эталон.
Дмитрий, Дмитрий Хворостовский
Респектабельный и броский,
Он мечта всех Мань и Дунь,
Величав, и бел как лунь.
И завораживает право
Чудесный голос как оправа-
У всех была б такая слава…..
Наверх ↑

Лукиной И. И.

Любовь случается внезапно,
Узнать её нельзя под час,
Когда и где, сегодня, завтра,
И как надолго свяжет нас.
Не знаешь ты, и я не знаю,
А может, знают небеса?

И всё же я уже летаю,
На миг, взглянув в твои глаза.
Но как найти к тебе дорогу,
Ах, Инна я тобою пьян,

И образ твой, вверяя слогу,
Готов писать в стихах роман.
О, пусть в волнении спутал стиль я
Рассудок пламенно губя,
Едва лишь вырастают крылья,
Всегда контроль теряю я.
Но всё ж поверь, всё так не вино,
Апрель в душе, а в сердце Инна.
Наверх ↑

Волошину М.А.

Мужик с седой, кудрявой головой,
А если уж подробней с бородой,
Коктейль стихов, полотен живописных,
С Коктебельскою крымскою водой,
Минут запечатлённых рукописно.
И в дом его входил любой чудак,
Любил людей мужик тот бородатый.
И белый ландыш жил, и красный мак,
А в чём тут разница? Солдаты есть солдаты.
Наидобрейшим был Волошин мужиком,

Артачиться поэту не пристало,
Любил из дома выйти босиком,
Его душа  природу обнимала.
Какие горы, озеро, закат
Слились в Коктебельской сюите.
А если бы поэту дали сад,
На каждой ветке рос бы виноград,
Да только мир был на другой орбите.
Расстрелянные сумерки краснели,
Оплакивая демонов глухих,
В свинцовой мгле пейзажи цепенели,
И оставляли шрам – глубокий стих.
Чрезвычайно наше положенье,

Вокзал сомнений человеческих велик,
Опять приходит позднее прозренье,
Листая Максмилиановский дневник.
О время скрывшее остроги,
Шикарно выстроившее отель…
И всё ж есть дом, где зарождались строки.
Необходимо съездить в Коктебель.
Наверх ↑

Аракян. Ф.

Фиалкой лягу в твои ладони,
Лицо твоё зацелую взглядом,
Открой мне дверь скорей на балконе,
Рыцарь любви твоей уже рядом.
Армия чувств моих тебе служит,

Армянские песни, готовясь учить.
Розы при встрече твой взор обнаружит,
Ангелы-губы будут тело лечить.
Каждою клеточкой соединимся
Я и ты в поцелуях любви
Ночью, в которой мы растворимся.
Наверх ↑

Маткову Ю.П.

Метрополь в руках надёжных,
Априори это факт,
Так в стихах моих не сложных
Красоты свершится акт.
Очарован интерьером…..
Вот хозяина рука….
Умиляется размером

Ювелирная строка.
Радугой сверкают люстры
И знакомый слышен бас….
Юно вздрагивали бюсты…,

Пел Шаляпин здесь не раз.
Есть в том знак  больших историй,
Тайн определявших роль-
Респектабельный в фаворе
Образцовый Метрополь.
Вот и ныне оформление
Изумляет знатоков,
Что ж  тому есть объяснение,
Управляет всем Матков.
Наверх ↑

Рубцову Н.М.

Русский север, русский юг,
Улети хоть на Камчатку,
Бедный мой коллега-друг….
Цаца бросила перчатку.
От руки ты пал любимой,
Вот так дьявольский сюрприз,
У ножа нет псевдонимов,

Нож он нож без экспертиз.
И у женщины – вояки
Кухонный тесак вдвойне,
Ох, ну если б в честной драке,
Либо просто на войне….  
А ведь здесь в пылу припадка
Юный был убит поэт

Монстром в юбке мелко, гадко
И как мясо на обед.
Хоть бы это по болезни,
Ах, тогда б понять я смог,
Или сердце вдрызг от песни,
Либо собственный курок….
Осень. Дождь. Зима и снег,
В рай уйду и я навек,
И в бреду прощальных строк,
Что просить на тот мне свет?
У Рубцова лишь  велосипед.
Наверх ↑

Крохиной В.

В виду не ясных обстоятельств
Игра в любовь зашла в тупик.
Когда в ней столько обязательств,
Тогда любовь как нервный тик.
Осмыслив принцип гениальный
Решилась ты на смелый путь,
И что же, кто на сердце главный?
Я, который дал вздохнуть?

Конечно, нет, главнее чувства
Республик всех твоей души,
Оставь меня ты для искусства,
Хотя в фантазиях греши.
И всё ж храни того, кто рядом
Не гладко лёг в твоей тиши,
А я далёким буду садом.

В виду неясных обстоятельств
И я с тобой быть не могу,
К тебе любовь без обязательств
Аккордом нежным сберегу.
Наверх ↑

Рыжему Б.Б.

Русский мат и бытовуха,
Ыхы, хы, хы, хы, хы, ах!!!
Жил безбашенный братуха,
Ерепенился в стихах.
Морды бил, но не был хамом,
Удивлял, писал и пил,

Боря Рыжий с косым шрамом,
Он – боксёр - полудебил.
Раскудрит твою налево
И писал как фаворит,
С мозгового перегрева

Борю сцапал суицид.
Опрокинувшись с балкона,
Размозжил он славе глаз,
И та слава вне закона
Стала как иконостас.
Ыхы, хы, хы, хы, хы, эх!!! 
Часто жизнь – и смех и грех,
У Бориса смерть – успех.
Наверх ↑

Парнок С.Я.

Под лаской плюшевого пледа
Анфас Марины пригубив,
Раскрыла женские секреты,
Навеки море полюбив.
Она с морской волной играла,
Купаясь в метрике стиха,

Слагала рифмы для финала
Октавой женского греха.
Фиалка, брошенная в море
Изящна как бокал с вином
Являет блеск судьбы в миноре,

Янтарный стих над вечным сном.
Какой орнамент каждой строчки,
О как изысканы слова,
Волненье будто бы сорочки,
Легко слетевшей, как листва.
Её не тронул бес лукавый,
В Софи иная благодать,
На ней печать цветущей славы-
Ажурная морская гладь.
Наверх ↑

Есенину С. А.

Евангелие от Сергея:
Ситец  ласковых берёз-
Есть Россия в апогее,
Нежно спетая до слёз.
И в размахе русской силы
Напряжение стиха-

Совершило акт миссии
Егеря и пастуха.
Разметались его кудри
Гордо врезавшись в гранит,
Есть всегда, кто смерть припудрит,
Йодом смажет суицид.
 
Агнец божий на закланье,
Лирикой затмивший свет,
Ехал парубком с Рязани
К Блоку выведать ответ.
Слушал Блок необычайно
Алый цвет его зори,
Натюрморт Руси печальной
Дополняли глухари.
Разве знать могла Россия
О пришествии миссии-
В виде ситцевых берёз
И в размахе русской силы
Чувства вывернет до слёз.
Наверх ↑

Мирзе Шафи Вазеху

Мудрость как из рога изобилье
Искрилась из души его вином,
Раскрыл господь поэта крылья,
Звездою вспыхнул его дом.
Азербайджанский славный гений,

Шагнувший в мир как пастушок,
Армадою стихотворений
Фонтаны мудрости зажёг.
И так же как тогда в Хафизе

В нём воцарился дух-поэт,
Алмаз его стихов в Тифлисе
Заметил некто Боденштедт.
Едва ль раскрыть секрет успеха,
Хоть мир открыл Шафи Вазеха.
Наверх ↑

Тумановой О.

Ты даже не знаешь сама
Уже сам господь изумился,
Мольберт от тебя без ума,
А принц ждать с конём притомился.
Но не спугни стаю звёзд,
О, только не тех, что из плоти,
Возьми, проложи к небу мост
Автограф оставь в моей ноте.

Оркестром волшебных картин
Лечи души моей раны,
Я так же как ты здесь один

Хотя и друзей караваны.
Успешных здесь любят всегда,
Да верных друзей много ль в горе?
О боже,  не дай бог беда,
Желаю с бедою быть в ссоре.
Набросок, увы, мой в стихах,
И вряд ли как твой он прекрасен,
Цени своих крыльев ты взмах…..
А в небо полёт безопасен……..
Наверх ↑

Новосёлову В.И.

Нарды не его конечно стиль,
Он и шахматы задвинет,
Вот крутой автомобиль
Организм  с адреналинет.
Смел, умён, горяч порой,
Ёрничать не в его стиле,
Лидер то бишь рулевой,
Он в мужской бесспорно силе.
Выдать если кий ему

В час игры на бильярде,
Истолкует что к чему,
Каждый шар как по команде
Точно в лузу угодит.
Отыгрыш едва ль возможен,
Результат – он фаворит

И кредит здесь не положен.
В Банке выдаст он кредит,
Атмосфера там иная,
Но и тут он победит,
Опыт штука не плохая.
В женщинах он знает толк,
И в любви не знает меры,
Честный и прожженный волк

Без балды и без химеры.
Антураж достоинств сих
Нынче встретишь очень редко
Как и совершенный стих,
И скажу я за двоих
Рад пойти с таким в разведку.
Наверх ↑

Мрикотенко Д.

Может быть, ты забьёшь на всё болт
Ради дня, что однажды в году,
И свечами утыкаешь торт
Как потомственный истинный Gold,
Облаками задевший звезду?
Ты рождением можешь быть горд,
Есть родня у тебя, сам Кобзон,
Ну а это солидней чем Лорд,
Круче чем весь российский музон.
Открывай же иксовый коньяк,

Да шампанское дамам Моёт,
Может быть я чуть-чуть Пастернак
И в стихах тебе сердце поёт.
Так забей на работу ты болт
Ради дня, что однажды в году,
И слетай всей семьёй на курорт,
Южный полюс ждёт тебя Gold,

Где пингвины имел я ввиду.
О, прости, может юмор не ах!!!
Лучше я налью в твою честь,
Дай же бог тебе крыльев взмах,
Удивлялся тобою, чтоб тесть.)))))))
Наверх ↑

Хармсу Д.И.

Хотел бы я спросить у Хармса,
А как в эпоху зла и хамства
Раскладывал он для детей
Мозаику  в плену идей?
Слегка в гробу перевернувшись,
Услышав детский мой вопрос,

Достал нахмуренно-надувшись
Анфас и свой орлиный нос.
На крышке, нацарапав гроба
Иван Иваныч Самовар
И мудрой поступью Эзопа
Легко шагнул на мой бульвар.
Уже подходит он к подъезду

И набирает нужный код.
Вот он стучится в дверь любезно,
А я спешу открыть и вот…..
На мой вопрос за чашкой чая
Он отвечает лбом качая:-
В эпоху зла, войны и хамства
Искали дети дядю Хармса,
Чтоб я как гений-добродей
Услышал души всех детей.
Наверх ↑

Капцинель

Вспышки на солнце и то даже меркнут,
Если я вижу образ твой рыжий
Снова тобой с пьедестала я свергнут,
Но я скучал и в Москве и в Париже
Утро встречаем мы порознь снова,
Шторы открыты мои, а что толку,
Кажется, ты полюбила другого,
Адрес, забыв одинокого волка.

Кажется глупым исход и нелепым,
Армия чувств заблудилась в дороге,
Ты на земле, а я стал твоим небом,
Я не сумел упасть яблоком в ноги.

Колкий свой взгляд подними в наше небо,
Аплодисменты прими в поцелуях,
По небу чувства бегут к тебе слепо,
Циркулем чертят нам Аллилуйя.
И на земле тот, кто падает под нОги
На небесах не расстелет постель
Если тебе небеса наши дороги
Лёгкой походкой придёт к нам апрел
Ь
Наверх ↑

Екатерине

Едва ли уловить души её полёт, 
Когда как бабочка она порхает,
Ах, если б знали, как она поёт,
Так девица по милому вздыхает.
Едва ли написать её портрет,
Рыжеволосым ослепляет светом,
И даже опытный, талантливый поэт
Не может совладать с её портретом.
Анданте композитору не в масть,

Ноктюрн - она и лёгкая сюита,
Едва ли музыканту здесь попасть
По клавишам, скользя с умнейшим видом.
Рука художника бросает кисть в камин
Её все родинки пересчитать так сложно,
Да, выход здесь по-моему один
Слизать их поцелуями безбожно.
Кремнистый взгляд её как два ножа
Азартно сердце достаёт наружу,
Затем, что родинки всегда дрожа,
Укалывают раненную душу.
Едва ли ей самой понятен смысл,
Могущественен бог – её создатель,
А я, увы, заканчиваю мысль,
Я просто в этой жизни наблюдатель.
Наверх ↑

Багирову Р.

Бабник ты или любитель женщин,
А в чём тут разница мой друг,
Где б ни был ты тебе завещан,
Их бархат кожи, нежность рук.
Рапсодией души и тела
О, друг ты многих угостил,
В любви, не знающий предела
У всех прощения просил.

Разлад ли был иль расставанье
Осколком взорванной души,
Менял ты горечь на свиданье,
А  гнев на милость госпожи.
Но и тогда как в сладком сне,
Устав, ты предаёшься новизне.
Наверх ↑

Белкиной Анне

Бегу я в твой апрель
Ещё в тисках зимы,
Лови мою метель
Костром, что были мы.
Иконы твоих уст
Накрою я блаженством,
Алмаз моих ты чувств,

Апреля совершенство.
Наверно ты весна,
Наверное, одна,
А я принёс вина.

Безумный поцелуй
Едва не свёл с ума,
Ласкай меня, балуй
Когда на сердце тьма.
Иконы губ своих
На счастье мне даруй,
А я тебе свой стих

Аккордом нежных струй.
Нас развела зима…..
Напомни поцелуй,
Ах, тот, что свёл с ума.
Наверх ↑

Безфамильной Е.

Eщё кипит полночная строка,
Lаскает слух весь мир твоих поэтов,
Елей души – поэзия в веках
Nакрыла стол вопросов и ответов.
Iгрою интеллектуальных чар,
Кормящей матерью, молоденькой училкой,
Азартно лепишь как гончар

Binom из моего затылка.
Евклазом засветивши в глаз
Zамусоренному инету
Fемидой вышла на Парнас
Артистка Bezfamilnaya к поэту.
Mадам в малиновом манто,
Iскрою женственной в очочках
Lихачит в творческом ландо,
Nепозволяя ставить точки,
Ажурно объезжая кочки.
Yзнать бы только, где тот край?
Антракт! Пора идти пить чай…….
Наверх ↑

Безрукову С.В.

Берегите его,
Его бог отметил,
Здесь он стоит того…
Роль его на планете.
Уходи дилетант,
Как же он светит
Озорной бриллиант
В златом браслете.
Уж не он ли сам

Сергей Есенин,
Если так, небесам
Рассвет весенний.
Гирлянды строк
Ему во славу,
Юдоль дорог

В ролях по праву.
И Пушкин то,
То Саша белый,
Актёр ты кто?
Луч за пределом.
Его игрой 
Воспряли слёзы
И ждут берёзы,
Чтоб хоть порой
Уйти от прозы.
Наверх ↑

Пугачёвой А.Б.(2)

Пускай не кистью, а пером поэта
Условностям и лести вопреки
Грань бытия сверкнёт портретом
Ажурной поступью строки.
Черты расслаблены и бесконечен взгляд,
Едва ли есть предел твоей вселенной,
Вот ты прощаешься, а звёзды говорят:-
О, будь же ты на век благословенна.
Йод музыки на раны лёг души,

Аншлаги, заказав как щавель скрипки,
Летит душа, а сердце вслед спешит,
Лицо, оставив в благостной улыбке.
Ему ль не знать своих сестёр,

Блудниц души и дев невинных,
Они - твой пламенный костёр,
Раскаты песен арлекинных.
И каждая полна заслуг,
Сильна, мудра в делах глубинных.
Одна лишь есть, что может вдруг
Всплакнуть, закрыв лицо руками,
Ни кто не может знать вокруг,
Её одну хранишь ты в храме.
Наверх ↑

Высоцкому В.С.

Времени он вскрыл кишки,
Ых и ах  и крик на вдохе,
Словно волки за флажки
Он за грань шагнул эпохе.
Цель слабее, чем талант,
Колокольный звон был тише,
Опий тоже дилетант,
Морфий с водкой только мыши.
Ух! И был же башковит,

В сердце мчались в пропасть кони,
Лепс Высоцкого подвид
Авангардно нынче гонит.
Даже самый чёрствый жлоб
Изумлён его надрыву,
Мне ж Высоцкого Жеглов
Идентичен сердца взрыву.
Редкий случай, например,
У судьбы бывает жарко,

Собралась в СССР
Ехать как-то парижанка.
Мир кино весь был у ног,
Ей то, что до нашей братии?
Но Высоцкий  только смог
Охмурить Марину Влади.
Вот вам гениев земля
И Володя устремлённый
Чудно постелил поля,
Умирая всем влюблённым.
Наверх ↑

Лепсу Г.В.

Львиная глотка и сердце орла,
Есть у него два в запасе крыла,
Песня, что манит больше свободы,
Связки, надорванные от природы.
Уровень крика с боксёрский кулак

Горло как будто в крови от атак,
Радиоволны радиостанций
Испепеляются им от ротаций.
Грани возможного стёр его крик,
Он как Высоцкий к нам в души проник.
Реанимация рвёт его гибель,
Изобретая заплаты на китель,
Южный пытаясь унять темперамент

В новый его вставляет фундамент.
Импульс не слушает, пульс наутёк,
Кремль от Лепса как кровоподтек.
Тихо вьюга саваном белым
Отожествляется с криком умелым,
Рампы свет на грани сожжения,
Он держит публику всю в напряжении.
Вот кульминация песни, рывок:-
И от оваций трещит потолок.
Что-то от дьявола, что-то от бога,
Универсальна Лепса дорога.
Наверх ↑

Филатову Л А.

Федот-стрелец был вовсе не дурак,
И автор сказки дивно многогранен,
Лассо набросил на толпу писак
Актёрски слово, вырвав из гортани.
Театр, кино, всё было по плечу
Отчаянно, отдавшемуся лире,
В остроконечной жизненной сатире

Летая. Рано бог задул свечу
Его, не задержав в жестоком мире.
Остался только творческий багаж,
Намоленный  мелодией для флейты,
И фильм смотреть могу я «Экипаж»
До бесконечности ну хоть убей ты.

А про Федота из его лишь уст
Легко воспринимаю без изъяна,
Ещё бы, сколько не поддельных чувств
К нам проливается вином с киноэкрана.
Скрипит заворожённое перо,
Елозит по заснеженному полю
Его, рисуя в городе Зеро
Восторженно сплетаясь с его ролью,
И цепкие глаза знакомой болью,
Читают нам, что победит добро.
Наверх ↑

Берадзе В.

Власть женщины не меряется силой,
Ей мудрость и талант даны судьбой,
Родил же бог и умной и красивой,
Ах, кто же не  мечтал здесь о такой?

Бывают женщины – красивые обёртки,
Едва заглянешь внутрь и «привет».
Ребята, а у Веры в сердце нотки,
Ах, так и просятся на песенный куплет.
Душа моя по жизни камикадзе,
Зарницей нарушает мой покой,
Ей нравятся такие как Берадзе,

Москвички, но с грузинскою душой.
У многих женщин вредная привычка
Достать мужчину ревностью своей,
Резонно, что любовь сгорает спичкой
А как же уцелеть, возможно, ей?
Я восхищаюсь женщинами братцы,

Женой, что я не встретил как она,
Едва ли где-то есть ещё Берадзе,
Не уж то она всё-таки одна?
Щедрот моих да не иссякнет мера,
И как гусар, а может джентльмен 
Нарвал цветов тебе из сердца, Вера
А из души нежнейший комплемент.
Наверх ↑

Аришиной Валенитине

Вдыхаешь воздух эмигрантский
Афелий, выбранный судьбой…
Ласкает тело дух Испанский-
Европа ставшая тобой.
Не зная русских бед и горя
Ты поживаешь как в раю,
Играя рифмами у моря,
Нам с фото дав лишь интервью.
Ах, этих губ взрыв то ли блюза,

А то ли джаза в семь октав-
Рулада бывшего союза
И юных некогда забав.
Шлю поцелуй тебе горячий
Избыток чувств в моей мольбе,
Ну, вот и всё, дай бог удачи,
А бог сыграет на трубе.
Наверх ↑

Мокрицкой Т.А.

Молитвой твой наполнен танец,
Он - взрыв восторженной толпы,
Как покорен, был иностранец-
Российский баловень судьбы.
И VIP персоны-нувориши
Цинично бряцая рублём,
К тебе склоняли свои крыши
Абсурдно-тщетным вороньём.
Язык твоих движений тела-

Трепещущая птицы трель…
Ах, как же бог вписал умело
Твой образ в сказочную ГЖЕЛ
Ь.
Являешься ты в сны поэта…
Не знаешь даже ты сама…
Адажио и шлейф «Дуэта»-

Аккорд, что свёл меня с ума.
Летит душа в пылу фантазий,
Её попробуй удержать,
Когда среди российской грязи
Смогла ты богу подражать.
Анфас и профиль твой рисуя,
Не жду, поверь ответа я,
Да только вот всегда рискуя,
Решает сердце за меня.
Оно открыто словно рана,
Видать любовь тому виной,
Не прерывай полёт Татьяна
Ажурным танцем надо мной.

Наверх ↑

Аните Цой

Аплодисменты посылает тебе бог,
Но ты и есть сама его частица,
И в песне каждый выдох твой и вдох-
Тобой на волю пущенная птица.
Актёрство-это тысячи картин,

Царственных стихов – вин драгоценных,
О, как ты хороша в «Один в один»,
Йод музыки нам в души льёшь со сцены.

Пиаф живую всей стране явив,
Её прожив, ты превзошла учёбу,
В себе саму себя испепелив,
Искусно воплотилась в Пугачёву.
Цветок души как в ушко от иглы
Аниточкой в чужую душу вдёрнуть

Пытаешься со скоростью стрелы,
Отпадно превращаясь в Тину Тёрнер.
Экран телевизионный как магнит,
Ты из него выходишь на изломе,

Как миллионы маленьких Анит
Одновременно в каждом нашем доме.
Мы помним в девяностых твой восход,
Полёт вещала каждая программа,
О как рыдал Российский весь народ,
Запела когда песню свою «Мама»
Иконы этих строк тебе поют,
То плачут, то отчаянно смеются,
Они так ищут лишь в тебе приют,
Рискуя по дороге разминуться.

Наверх ↑

 

← вернуться на главную страницу