Стихи

 

Акростихия Философские О любви Посвящения Социальные Юмор Тексты песен

 

 

Россея в 21 веке

Страна моя певучая по-птичьи,
В заплатах, словно пьяницы штаны,
Расстрелянная ныне безразличием,
Страна идеологической войны.

Сбежал как трус двадцатый век убийца,
Прикрыв рукой кровавой красный рот,
Хай-Гитлер истреблял всех за границей,
Хай-Сталин же свой собственный народ.

И вот свои, утрачивая силы,
Отправляя гениев в Гулаг,
Век двадцатый в общие могилы,
Сбросил гениальных бедолаг.

Двадцать первый век - пацан зелёный
В доллары зарылся будто в рожь,
И глядят Есенинские клёны
Как душой прокисла молодеешь.

И входя в сей век осиротело,
В храм, через окно, упёршись лбом,
Улиц я разглядываю тело
И тоски подкатывает ком.

А на тюнингованной десятке,
Под дебильный рёв дымящих труб,
Отморозок выехал на блядки
Золотой во рту надраив зуб.

И не зная, что он отморозок,
Между ног, нащупав интеллект,
Покупает выцветших берёзок,
Выросших для съёма на проспект.
 
И ни что души не потревожит,
Отупевших в распальцовке рук,
У берёзок крашенные рожи
Далеки от Пушкинских подруг.

И носы напудрив дурью белой,
Прожигая жизнь как сгнивший лес,
Продают истасканное тело
Словно лакомый деликатес.

Я их всех по-доброму жалею,
Только нет вот жалости к вождям,
Я, и как страна моя, болею
По умчавшимся в даль лошадям.

Я болею по садам, где вишни
С ветки попадают прямо в рот,
Где дыханье платьев еле слышно
Женщин с ароматом тонких нот.

Вот и от того так сердцу больно,
Что осталось только лишь мечтать
Двадцать первый век пришёл окольно,
Разучив нас слушать и читать.

И душой понятливо глазея,
На талантливых самоубийц,
Новый век, и новая Россея
Осыпается с моих страниц.

22 февр. 2007г.
Наверх ↑

На виселице восхода

Болью выткан мой стих для народа,
Я у ночи наколот на лбу,
Чтоб с кровавой улыбкой восхода
Вновь начать своих песен мольбу.

Я бегу по рассыпанным стеклам,
Босы ноги терзая души,
Шар земной как багровая свекла
На боку у вселенной лежит.

Спрут диктаторства метит колоду -
В ловких щупальцах судьбы людей,
Нам бесправную дали свободу,
От которой лишь больше смертей.

Нас малюют всех в стадо баранов,
Я и сам-то, видать, из таких,
Сколько раз я был в лапах обмана,
Выкарабкиваясь за двоих.

Мир затих королевствам в угоду,
Вялый крик, цeдя через губу,
И божественному небосводу
Только слышно бу-бу да бу-бу.

И в недоумении ангелы
Нам аукают с лона небес,
С надорвавшимися гландами
Про какой-то света конец.

Глух народ, разделившийся надвое,
И хохочет дьявол в аду,
Счастье мнимое кружится падая,
Как больная корова на льду.


И армейской сродни дедовщине
Бьют любовь, словно призывника,
В послесвадебной бытовщине,
Изгоняя ее на века.

И нам невдомек, оболваненным,
Что любовь из клетушек квартир,
Улетает лебедем раненым
В сад, откуда и вышел весь мир.

Я сегодня живу небогато,
Мой народ-то и сам из таких,
Не надейтесь на депутатов,
А лишь на себя – за двоих.

Болью выткан мой стих для народа,
Я у ночи наколот на лбу.
Чтоб на виселице восхода
Прокричать моей песни мольбу.

22 апреля 2006
Наверх ↑

Поэт 21-го века

Говорят, что писать надо в духе
Своего двадцать первого века.
Чтоб жужжали машины как мухи,
И метро как топор дровосека
Грохотало б в человеческом ухе.

И в словах, чтоб сквозило инетом,
Чтобы строчки сродни были сайтам,
И чтоб стих как компьютер при этом
Рифмовался бы по килобайтам.

Говорят, что в стихах нужен Путин
И Медведев, чтоб твикс получился,
Чтобы стих был подобием ртути,
Чтобы в души он наши пролился.

А на женщин взгляд должен особо
Новым быть у стихоплёта,
Чтобы образ в ней был небоскрёба,
Ну а грудь как шасси самолёта.

Говорят, что любовь вся продажна,
И её заменили бюджетом,
А поэтому, мол, очень важно
Быть весьма, современным поэтом.

Если так говорят, что же с нами
Происходит на этой планете?
Что в сравнении террор и цунами
И какими же вырастут дети?

Я не верю в необратимость,
Пусть я стар как библиотека,
Пусть в стихах моих несовместимость,
Я поэт двадцать первого века.

6 мая 2009г.
Наверх ↑

Пронесите меня над Россией

Пронесите меня над Россией, 
Если завтра я не проснусь, 
Ничего нет на свете красивей, 
Чем моя необъятная Русь.

Пронесите меня над веками 
И над всеми, кого я любил, 
Пронесите ещё над врагами. 
С кем я чашу презренья испил.

Ах, поверьте, я их не ругаю 
И обиды в душе не таю, 
Эту жизнь я за всё проклинаю, 
И за всё её так же люблю.

Пронесите меня над садами 
И над волнами звёздных морей, 
Между всех недоступных свиданий 
И закрытых при жизни дверей.

Пронесите меня хоть по краю, 
Где живёт долгожданный успех, 
Где пою я для всех и играю, 
Где мой самый восторженный смех.

Над молитвами и над свечами, 
Над иконами русских церквей, 
Над бессонными всеми ночами 
И над пропастью суетных дней.

Пронесите, прошу оголтело,
Если я себя не сберегу,
Потому что живу неумело,
А иначе, увы, не могу.

Пронесите меня над зарёю 
В несмолкаемом говоре птиц, 
Над моей ненаглядной землёю 
И над бездной светящихся лиц.

Над грозой и над злыми ветрами,
Что сбивали меня на бегу,
Схороните, но только не в яме,
А в пушистом и мягком снегу.

Пронесите, молю преклонено,
И я крикну: «О, моя Русь,
Я люблю тебя больше Вселенной,
Я к тебе непременно вернусь».

31 января 1998 г.
Наверх ↑

В XXI век

Врежусь я в этот век двадцать первый
Не стопариком,  а ковшом,
С окровавленным взорванным нервом,
Всем умом и пробитой душой.
Потому что я голосом звонкий,
И несчастье страны и моё,
Лижут в очередь славу девчонки,
Лижут псевдо-мальчишки её.
Мне такой вот не надобно славы,
Коль она теперь стала оно,
Больно мне, что распяли державу
И всю славу смешали с говном.
И в клоаке цветного экрана
Длинноного гарцует попса,
Блеют децельные Дебиланы.
Откастрировав голоса.
И смазливою грудой грудасто
Задавили Виагрой страну,
И страна распласталась глазасто,
Впялясь на голубую луну.
И совсем уж глазам не поверив,
Как среди всех подлиз  и подлаз,
Вдруг заблеяли «Звери» и «Зверев»,
Словно смачный плевок во всех нас.
Но простите меня, Бога ради,
Раньше были поэты, певцы,
А теперь как один на эстраде
Однояйцевые близнецы.
Я не верю, что это миссия,
Я не верю в попов и в рабов,
Не в политиках русская сила,
А  в  слезах обездоленных вдов.
Наша сила в улыбках младенцев,
В их прорезавшихся голосах,
Не родившихся в резиденциях,
А родившихся на полях.
Я Россию Шаляпиным меряю
Пусть не знает она про меня,
Но в Россию я все-таки верю
И в рассвет её нового дня.
Многим ей помочь я не в силе,
Но про степь я всем сердцем пою,
Может быть, помогу я России,
Тем хотя бы, что не предаю.

31 января 2006 г.
Наверх ↑

Критикам и критикессам

Тягаться в стихосложении
Сивой кобылы бред,
Абсурдное унижение
Испытывает поэт.
Тягаться в  немыслимой боли,
Вот где зарыт секрет,
Когда тонет жизнь в алкоголе,
Иль жизни и вовсе нет.
Если вскрыт как покойник
Один в полуночной тиши,
Строчит рука как отбойник
Слова с размозжённой души.
И рифмы из слёз и из крови
Слагаются в стройный квартет,
Вот когда стих наготове 
вылиться в крупный банкет.
Кто силу стихов оценит,
На поэта кто кинет тень?
Я с гневом порву эти цепи,
Поэт-это вам не мишень.
Вы кто вбивали в руку,
Словно в распятье гвоздь,
Поэта загнали как суку,
Кинув забвенья кость.
Тягаться в стихосложении
Сивой кобылы бред.
Наступит продолжение
Хоть и убит поэт.

15 марта 2007
Наверх ↑

Вопрос в вечность и частичный ответ

А что же, всё же будет дальше?
Вопрос конечно интересный!!!!
Мне всё равно лишь бы без фальши,
Но чтобы и не очень пресно.
Я знаю, снова повторится
И ночь и даже день вчерашний,
Другие будут только лица,
Останутся интриги, шашни.
Но изощрённее возможно,
И тоньше и хитрей намёки,
Быть может даже очень сложно
Читаться буду подоплёки.
И я, и ты, родившись снова,
Начнём за первенство бороться,
И так же доведёт нас слово,
До пули иль до дна колодца.
А может быть и слов не будет,
А только взгляд неосторожный,
И кто-то так же нас осудит,
А может, защитит надёжно.
А что с любовью, что же с нею?
Ответ напрашивается тот же,
Её как главную затею
Всё так же приведут на ложе.
И в грязных рубищах разврата
Любовь умрёт и возродится,
Но в её новом круге ада
Уже другие будут лица.

P.S. 
А может быть и в свете рая
Всё так же снова повторится,
Любовь от края и до края,
Нам грешным будет только сниться.
Наверх ↑

Взгляды на Москву

Как много очень взглядов на Москву,
И разных гениальных мнений,
Хвалебных ли ругательных творений,
Но каждый перед ней склонил главу.
О, да, она столица так и сяк,
В торгашестве иль в возведении храмов….
Когда б поток всех мнений бы иссяк
Не стало бы не вежливых не хамов.
Мне видится Москва совсем иной
(Всё в этом мире суеты продажно)
Но вижу я как в центре на Тверской
Встал Пушкин и Есенин встал вальяжно.
Я вижу башни старого Кремля
Где звёзды потеряли актуальность,
И два орла сроднившиеся для
Чего не знаю, это всё формальность.
Но всё ж красива ныне и с утра
Москва под шум коней железных,
И негатив - позорное вчера
Утопией остался бесполезной.
Сменился век, и стал мудрей поэт,
И мельниц ветреных поднялся выше,
Здесь каждый выработал свой иммунитет,
Москва слезам не верит, плачьте тише.
Наверх ↑

Людская иерархия

Смерть всех наказывает тленом,
И всех уравнивает нас,
А мы надгробным плитам, стенам
Живые молимся подчас.
И даже тех, ушедших в вечность
Мы сортируем как святых,
В свою же веря человечность
В угоду для себя самих.
И мы настолько увлечённо
Впадаем в транс такой игры,
Что даже с неба обречённо
Иные смотрят в нас миры.
И сам создатель в удивлении,
Что нам не страшен даже гром,
Что мы живые в преступлении
Борьбу за лидерство ведём.
Среди живых и мёртвых даже
Все средства наши хороши,
Когда и купля и продажа
Идёт и сердца и души.
Смерть всех уравнивает, что же,
Ведь эта истина стара.
Но кто же нам живым поможет
Когда так выгодна игра?
Наверх ↑

Москва. (Посвящается моему другу Олегу Кочетову)

Белым снегом мне сердце метелит
Голубоглазая Москва,
Ах, зачем же она жёстко стелет
В душу снежные слова.
Скольким ты размозжила голову,
Не поверила скольким слезам,
Злобным взглядом как будто из логова
Светят волчьи твои глаза.
Размахнулась твоя география,
Загребла всей страны жемчуга,
Шоу бизнеса бычья мафия
Мне всадила под сердце рога.
Мой народ оболванено молится,
Заблудившийся  в путах властей,
А Москва королевствами строится
Из бетона народных костей.
Всё равно говорят ты хорошая,
Крепко вбили твой культ нам в сердца,
Словно Сталина с рыжею рожею
Со своей же страною борца.
Москва, Москва капризна и упряма
Как женщина на склоне своих лет,
Для гениев одна большая яма,
И виселица и пистолет.
Я ни одной строкой тебе не верю:
Фальшивым твоим слюням и плевкам,
Прости, но я не склонен к лицемерью 
Как ты не склонна к вымокшим платкам.
И Пушкин мой кумир видать от скуки,
Иль спьяну  нацарапал вкривь и вкось:
«Москва как много в этом звуке
Для сердца русского слилось».
А может смысл фраз его, двусмыслен
Как много в этом  звуке. Но чего?
Надеялся Сергеич, что домыслит
Потомка измождённое чело?
И вот бреду потомком я усталым
От доказательств собственного я,
И только дух по-прежнему крылатый  
Летит домой из волчьего огня.
А глотка водку пьёт в столичном баре,
Обмякло сердце и с улыбкой льёт слова:
Живёт мой друг на Химкинском бульваре
Вот и пожалуй  и вся моя  Москва.

29 декабря 2005
Наверх ↑

Породы людей

Петух вообще крутая птица,
Когда в нём нет, какой беды,
Он и для супа пригодится
И для любой другой еды.
Но эти как бы горлопаны
Среди людей бывают то ж..
Так что ж у многих есть изъяны
Козлов вон тоже сколько хошь.
Коль вспоминать все наши годы
Так наберётся зоопарк,
Я знал людей свиной породы,
Таких, знавал и Пастернак.
Пусть тяжелы у бабы роды
Рождённый человечен, всяк,
Людей меняют часто годы,
Превращая их в собак.
Хорошо когда собака друг,
Но плохо если друг собака,
Людей-зверей полно вокруг
И не борьба царит, а драка.
И мне из всех пород на свете
Милей парода тех людей,
Которые чисты как дети
И не похожи на зверей. 

Декабрь 2009г.
Наверх ↑

Крылья моему народу

Швыркают  дороги
Почерневшим снегом,
Транспортные склоки
- результат забега.
По обледенелым 
Кочкам тротуара
Зимние заделы
Ветра - мыловара.
Белых хлопьев мухи
Кроют землю дустом,
Падают старухи
С переломным хрустом.
Зелено от боли,
Слёзы на ресницах,
Посыпаю солью
Я стихов страницы.
Братцы-бюрократы,
Душ народных плесень,
Дать бы Вам лопаты
Вместо мягких кресел.
Правды нет в ответах,
Как гнилые груши
Мямлят в кабинетах
Нудные чинуши.
Жмурюсь от бессилья,
И дивлюсь разброду,
Я рисую крылья
моему народу.

4 февраля 2004г.
Наверх ↑

Песня звонкая любви

Снежинкой тает жизнь моя,
Всего мне не успеть, 
Но нервов тонкие края
Душе дадут взлететь.

И песню звонкую любви 
Услышит мой народ,
Как билось сердце до крови
Моё из года в год.

А воспевал я доброту
И прелесть  женских глаз,
России боль и красоту 
И матери наказ.

Пускай мессией я не стал
Вразрез, врасхлёст времён,
Но я всей сутью отстрадал,
И был, как мог, умён.

Пусть буду каплей в море слёз, 
Песчинкой в мире звёзд, 
Я посадил среди берёз 
Свою долину роз.

Я знаю мне: не обмануть 
Предсмертного огня, 
Другие свой проложат путь 
Изящнее меня.

Но веру в Бога не презрев, 
Я, грешный буду рад, 
Что лебединый мой напев 
Украсит чей-то сад.

Пророчить вечность не берусь, 
В том воля не моя, 
Но если не исчезнет Русь, 
То буду жить и я.

20 августа 2001
Наверх ↑

Звёздная болезнь

Заболел мой белый храм звёздностью,
Затыкают им народа глотку,
Затыкают, подсластив модностью,
Открывают, чтоб залить водку

Вводят в вены нам телеопиум,
Люди молятся в церквах как зомби,
А попы благословляют подиум
Словно кланяются секс-бобмбе.

Дразнит нас особняками пригород,
Окаменевшею фигой машет,
Идеологической интригою
Выкорчёвывают души наши.

Грязью, чавкая подбоченился
Серый город мой в утехах плотских,
А бунтарский мой стих за Есенился,
Захрипел между строк по Высоцки.

В думах местных раздутыми мордами,
Квохчут, хрюкают, зевая, чинуши,
Пароходами, дворцами, заводами
Тешат мраморные свои души.

А народ? Да, какая им разница,
Сладкой речью, да в старые дрожжи,
В мягких креслах жиреют их задницы
А земля превращается в мощи.

Вот так. Ну, что страна хвалёная
На соблазны глазеешь губасто,
Растерзали твоё платье зелёное
Не чужие, а свои педерасты.

20 ноября 2005г.
Наверх ↑

Купорос

Злой, какой предрешено 
              Сволочью,
Общество заражено
               Горечью.
Привкус жёлтых языков
                Ядовый,
Горечь-это лязг оков
             Взглядами.
Обернулись капли слёз
              Стразами,
В душах зреет купорос
                Язвами,
А сердца от всех обид
               Шрамами,
Каждый доверху набит
               Драмами.
И безумствует борьба
                  Ярая,
Только слышится стрельба
                 Шалая.
Любят, каются спеша
               Ветрено,
Опускается душа
              Медленно.
Так вот испокон веков
               Водится,
Кто вознёсся высоко,
         А кто молится.
Превратится тело в хлам
            В старости,
И дорога ляжет в храм
            С радостью.
Бес в ребро, а седина
              В бороду,
А болезней как пшена
           Ещё смолоду.
Устремятся взгляды ввысь
            Отрешённые,
И вопросы будут грызть
            Нерешённые.
А у Бога вся земля
          Не до олухов,
Если прожил ты как тля
       Станешь ворохом.

8 января 2004г.
Наверх ↑

 

← вернуться на главную страницу